Публикации

"Родные ландшафты в Европе".
["Литературная газета" (Москва).-04.06.2003.-№022.-с.13]

04 июня 2003

Прав был Федор Михайлович, как прав! В Германии я имела (не)счастье не раз убедиться в том, что "все на нас смотрят в Европе с насмешкой". Я, конечно, не могу дать подобную оценку всей Европе, поэтому ограничусь своим локальным опытом. В отношении к русским следует разделить два мнения: к русским как к населению России со всеми вытекающими отсюда проблемами - раз, и к русским эмигрантам из России - два.

Но, поскольку Россия далеко, а русские уже в Европе, обе группы в массовом сознании европейца смешиваются, и оценка дается по тем фактам и явлениям, которые визуально доступнее. Русскоговорящая эмиграция в Германии волей судьбы стала, как когда-то и русская эмиграция во Франции, неким своеобразным отражением России или, скорее, отражением русских в зеркале хозяев. Загадка лишь в том, отражением какой именно России мы считаемся - новой или старой? Отношение к русским эмигрантам в Германии было всегда неоднозначно: если первых прибывших (особенно до 1990 г.) встречали радушно, возили по пресс-конференциям и внимательно слушали, то на то были свои причины - им было что рассказать. Россия была далеко, информации почти никакой не было, и представление о ней как о ледяной крепости, где неясно, что происходит, прочно вошло в массовое сознание среднего немецкого обывателя.

Первые положительные перемены и новый тип улыбающегося и интеллигентного русского немцы связывают с Михаилом Горбачевым. В период с 1990 г. по 1992 г. все в Германии впали в эйфорию - тут и там возникали горбачевские фонды, которые, впрочем, столь же быстро и закрывались, началось повсеместное строительство русских центров, инициативы дружбы и помощи возникали одна за другой - эдакое массовое концертное братание на руинах разрушенного социализма. В открытые границы хлынули не только граждане России, но и всего бывшего СНГ. Разобраться, кто и откуда, уже не представлялось возможным, массовое немецкое сознание, как счетчик, только успевало регистрировать доходы-расходы от притока пришельцев, постепенно приходя к выводу, что концертов от этого братания гораздо меньше, чем украденных автомобилей, обворованных магазинов и ночной стрельбы в крупных городах.

Немецкий ответ на это был лаконичен: радушие закончилось. Начался период практически полной потери интереса ко всему русскому - русскому языку и культуре, массовое негативное представление о нищих и убогих русских прочно воцарилось в средствах массовой информации. То есть, конечно, и Федора Михайловича Достоевского вспоминали, но опять же лишь в связи с общерусской нищетой.

Ельцинская эпоха в немецкое сознание вошла представлением о русских как о нации, разделенной по половому признаку - "женщины-проститутки и мужчины-мафиози". Слабое понятие о переменах в России гасилось массовой немецкой убежденностью в общенациональном русском алкоголизме. После ряда документальных фильмов о России (преимущественно о глубинке, о наркоманах и т.п.) хотелось снять с себя последнее и отправить на Родину или мчаться туда со всеми миссиями сразу. В этот период русско-немецкие культурные контакты приобрели какую-то особую зыбкость, сохранив пунктирную активность лишь в Берлине, Мюнхене, Ганновере. И не в последнюю очередь потому, что именно в этих городах в XX веке зародились традиции русской эмигрантской культурной жизни.

Однако прямых наследников той эмиграции осталось немного, большинство же из них ассимилировались полностью. Остались, скорее, духовные последователи, энтузиасты, для которых понятие "русская культура и традиция" дорого и свято. Среди них стоит упомянуть Библиотеку Толстовского фонда в Мюнхене, Фонд Л.Копелева в Кельне, несколько организаций в Берлине. Их деятельность, конечно, нельзя по масштабам сравнивать с той колоссальной по своей интенсивности русской культурной жизнью в Германии, которая характеризовала эмигрантскую среду в 20-30-е годы. Но на их примере можно говорить о преемственности традиций, о стремлении создать "домашний очаг" единомышленников для всех, кому не безразлична русская культура и судьба России. Сравнение же тех 24 издательств, которые активно действовали в 20-30-е годы в Берлине, с нынешними 2 (!) редакциями и робкой десяткой "коммунальных листков" нашего времени практически бессмысленно.

Малоизученным остается вопрос, какие читательские вкусы присущи почти 3-миллионной русскоговорящей эмиграции в Германии. Русскоязычные газеты, которые выходят здесь ныне еженедельно и ежемесячно, за темпом жизни в России не поспевают. Тематика, стиль и литературность языка (как кажется многим авторам, все еще русского) оставляют желать много лучшего. Информационный разрыв с Россией колоссальный. Многие газеты сюда не доходят, другие - "ЛГ", "МН" - приходят на 1-2 неделю позже. Но зададимся вопросом: а информирован ли русский читатель о том, что происходит, например, сегодня в культурной или литературной жизни Германии? И ответ будет тоже негативным. Как мне признался один известный московский критик, сегодня в России гораздо интереснее, чем там, в Европах. И он прав.

Россия изменилась, Россия меняется с каждым днем, темп современной культурной и литературной жизни в Москве (но и в глубинке тоже!) по своей скорости, предложению и уж по той скорости, с какой все созданное потом в пух и прах разбивается своими же критиками, уже явно опередил темп спокойной Европы. За происходящим не успевают следить профессионалы, оценки даются бегло, споро, на лету. И вот уже мы, те, кто живет в "Европах", оказались за новым железно-информационным занавесом. То есть можно, конечно, спастись в Интернете, но и он-то не у всех пока имеется. Русское же телевидение в Германии все крутит и крутит бесконечные мексиканские сериалы, тройку старых американских боевиков и вечную классику советского кино. Я, конечно, не против "Броненосца Потемкина" и "Чапаева" - вечная им слава! - но их уже здесь раз пять за несколько лет показывали. Пусть бы уж программы Ираклия Андроникова или старые спектакли московских театров вспомнили - ведь старшей возрастной группе зрителей это было бы гораздо интересней.

Особая проблема сложилась с молодым поколением, т.е. теми, кто детьми уехал из России и вырос в Европе. Подчас сами не в состоянии разобраться в своей национальной и культурной идентификации, они оказываются практически меж двух культур и не находят себя ни в одной. Вот об этом молодом поколении стоило бы подумать. Я очень надеюсь, что скоро станет возможной трансляция канала "Культура" на Европу, что нынешняя НТВ-Европа будет более открыта для мнений зрителей. Но создается такое впечатление, что обратная связь с Россией, идущая от зрителей, не существует.

Проблема русскоязычных медиа в Германии еще и в том, что пользователь получает преимущественно политическую оценку жизни страны, информация о событиях общественной жизни дается в форме дайджеста и, как я уже отмечала выше, со значительным опозданием. Складывается парадоксальная ситуация - русскоязычная эмиграция из постсоциалистической России не знает Россию нынешнюю, воспринимая ее как багажную паутину, которую она лет 10-15 назад привезла с собой. Редкие театральные "десанты" российских звезд споро и с коммерческой помпой объезжают Германию - эдакие агитбригады по колхозам, о чем позже вещается в России как о "крупных гастролях по Германии". Немецкий зритель, который ныне охотно бы посмотрел "стильных и молодых" из России, представления о современном художественно-театральном ландшафте России практически не имеет. Нечто подобное происходит и с молодыми русскими писателями, публикующимися на немецком языке, которых на всю Германию и пяток не наберется, но темп раскрутки этих якобы "представителей новой русской литературы", о которых русскоязычный читатель и слышать не слышал, впечатляет. "Все надежды на 2003 г. - Год русской культуры в Германии!" - утверждают оптимисты. Но, увы, проведение большинства мероприятий намечено в Берлине. В том же Дюссельдорфе, который является побратимом Москвы, пока не отмечено никаких перемен.

Этот материал был бы подобен эмигрантским стенаниям, если не упомянуть те положительные примеры оживления культурного представительства России в Германии последних лет: рождественские программы балета Мариинского театра на сценах Берлина и Баден-Бадена, успешные постановки балетов Б.Эйфмана в Эссене, концертно-педагогическая деятельность ряда известных музыкантов из России в Германии, таких, как В.Крайнев, М.Венгеров, З.Брон, Н.Гутман и др.

На смену оскомине от горбачевской и ельцинской эпох немецкое массовое сознание все более входит во вкус "путинской эпохи". В Путина немцы почти влюблены. Начав знакомство с ним с холодного безразличия и предубеждения из-за его "прошлого", они довольно быстро нашли в президентском прошлом и частичку своего исторического прошлого, а в некоторой дистанцированности - вполне западное очарование. Политический мейнстрим изменил и тональность сводного немецкого оркестра средств массовой информации. О России говорят не иначе как о сильной державе, о сильных людях. На немецких экранах засверкали золотые купола, солидные бизнесмены и сплошь юные музыкальные таланты из России. Впервые за 10 лет телевидение показывает туристические программы о России! В Россию стало модно ездить (если европейцу, конечно, на это денег хватит!). Немецкий рекламный бизнес выбирает русский брэнд, а дамы - русские меха. Старомодное предупреждение "Русские идут" ушло в подтитул, над которым крупными буквами сияет заголовок "Подлинная любовь", несущий некий заряд оптимизма и надежды. Будем надеяться, что этот оптимизм не окажется всего лишь очередной рекламной кампанией.

Елена Соломинская

Вернуться назад