Публикации

"Германия зимой".
["Iностранец" (Москва).-06.10.2003.-№037.-с.19-20]

06 октября 2003

ТАКОЙ ЕЕ МАЛО КТО ЗНАЕТ

Российский человек, на всю жизнь обиженный отечественным климатом, ведь как любит отдыхать - чтобы из дождливого зябкого лета да в сорокаградусное пекло или из своей пробирающей до костей зимы поближе к экватору, а то и вовсе в лето на другом полушарии. Такой радикализм нашего туриста, учитывая неблагосклонность русских небес к насельникам, живущим под ними, понять можно. Но нынче он, испробовав все крайности перемены мест и отдыха, становится мудрее и тоньше и уже находит особую прелесть в смене российского лета на лето скандинавское, отечественной зимы на зиму западноевропейскую. Итак, Германия зимой... С чем бы это сравнить? Ну, скажем, - и можете смеяться сколько угодно - с Японией во время цветения сакуры. Или с чем-нибудь в этом роде.

ПРЕКРАСНЫЙ ПУТЬ К ПРЕКРАСНОЙ ЦЕЛИ

Летим. За окном самолета на горизонте - какой-то Малевич из разноцветных дымных полос поверх перепаханных облаков. Не хватает лишь небесной конницы. Россия под крылом вся в черно-зеленых лесах и заснеженных полях и пустошах, Европа - сплошные пашни, города и села. Здесь все расчерчено, разделено. Среди бело-сиреневых прямоугольников, треугольников и трапеций - огромное оттаявшее пятно, пересеченное густыми извилистыми линиями, - город! Сверкающие искорки машин, ползущих по нитям дорог. У Франкфурта снег напрочь исчез - вокруг сплошные нарезанные доли земли зеленовато-коричневато-фиолетово-серого цвета. Дымящиеся трубы, терракотовая черепица крыш, зеленые футбольные поля.

Пересадка. Летим на Мюнхен. Внизу все снова в снегу - зима, что в твоей России. Сотни маленьких селений в километре-двух друг от друга. И вдруг на горизонте горы - золотые, в свете закатывающегося солнца, окутанные пронзительно голубой дымкой. Конечно, не Гималаи, но впечатляют сильно.

ГОРОД МОНАХОВ

Прежде чем окунуться во все прелести зимнего отдыха в Баварии остановитесь на день-другой в "городе монахов" - Мюнхене. Побродите по громадному парку (220 гектаров) вокруг дворца герцога Баварского (нынешний и сегодня живет там за счет государства в одном из флигелей громадной постройки). Самое большое очарование этого парка составляют пруды и каналы, которые никогда зимой не замерзают из-за несметных стай чаек, уток, гусей и лебедей, круглый год живущих в здешних водах.

На что обязательно стоит взглянуть, так это на центральный стадион, выстроенный к Олимпиаде 1972 года. Сооружению уже больше 30 лет, а оно до сих пор поражает своим хайтековским размахом - этакая неземная громадина, опутанная гигантскими полотнищами паутины из прозрачного акрила. Кстати, как это ни парадоксально, рядом со стадионом при своей церквушке живет отшельник - русский монах Тимофей. Ему уже 109 лет, и как его занесло в эти края никто не знает. Но известно, что каждый год мэр Мюнхена лично приезжает к нему, чтобы поздравить с днем рождения. Рассказывают, что крохотную православную церковь хотели снести, потому что она мешала возведению этого самого стадиона, но она так очаровала архитектора, что тот согласился передвинуть свое сооружение сильно в сторону, хотя всем это стоило и громадных усилий, и денег.

Потом, думается, стоит двинуться по пивным местам самого пивного города Германии. Их здесь не счесть, и каждый волен выбрать любое, но пропустить пивную мекку мира -Хофбройхауз - никак не простительно. Здание, неказистое снаружи, изнутри кажется колоссальным. Огромные пивные залы, расположенные на трех этажах, способны одновременно вместить 5.000 человек. Попадая сюда, буквально глохнешь от ора толп людей, хохота молодежи и взвизгов женщин - и это при том, что на часах 17.30. Что-то здесь будет часов в 9 вечера.

Вдоль стен - сплошь зарезервированные столы, накрытые скатертями. Рядовые (ничем не крытые) дубовые столы изрезаны сердечками, свастиками, именами, датами и прочими посланиями в вечность. Меня обслуживает плавная коренастая тетка лет 60-ти в красном фартуке. Подаст кружку - отойдет к столику за колонной, сделает пару затяжек (дымящаяся сигарета в пепельнице всегда наготове) и снова неспешно несет пивной бокал желающему. Соседям за длинным столом прислуживает арабский герр Масуму - ленивый, неповоротливый. При мне обсчитал одного из немцев - и с брезгливым выражением лица все же выдал ему недостающие деньги.

Вдоль столов в непрерывном потоке людей, среди которых многие с детьми на плечах и в колясках, курсируют на полусогнутых подагрических ногах бывалые завсегдатаи в узкополых шляпках с пером, громко приветствуя знакомых. Именно для таких старожилов в разных концах залов стоят длинные кованые стеллажи с ячейками, в которых хранятся именные, из серой керамики, пивные кружки. Желающие (их обычно бывает больше, чем надо) арендуют ячейку за 7 евро в год, приходят сюда, когда хотят, открывая висячий замок своим ключом.

Оркестр - седые и лысые старички в очках с золотой оправой с каменными лицами дуют в медь - играет бравурную маршевую музыку. Оглушительный гомон голосов, разносчицы огромных золотистых гретцелей, служилый люд в костюмах и с портфелями, дамы в роскошных шубах, девки в ажурных чулках и коротких юбках, отвязная молодежь, крутые байкеры, студенты и море восхитительного пива, чистого, как ключевая вода, - все это и есть Хофбройхауз.

А знаменитого пивного путча, вопреки распространенному мнению, кстати, здесь никогда и не было. Нет, Гитлер-то в Хофбройхаузе появлялся, но та самая "путчевая" пивная уже давно накрылась, а на ее месте - музей или что-то в этом роде.

КРАЙ СНЕЖНЫХ ДОМОВ И МАССАЖЕЙ

Пивка попили? Теперь пора к зимним чудесам баварских гор и курортов. В Оберштауфене и тех и других хоть пруд пруди. И самое восхитительное - это здешние массажи, которым нет числа: классические, аюрведические - с поливанием из специального сосуда тонкой струйки индийских масел в центр лба, массажи разогретыми вулканическими камнями, массажи с разнообразными настоями лечебных трав и растительными маслами. Я лично испробовал последний - и улетел в своих нелепых одноразовых ярко-зеленых трусах, выданных мне по случаю, в какое-то другое измерение. И это после одного раза! А если бы так "полетать" неделю-другую? Но самое большое наслаждение испытываешь, когда через час выходишь на свежий морозный воздух, и бренное тело твое легко и без потуг перемещается по земле, почти ее не касаясь.

Рассказали нам и о том, что в здешних местах вот уже как полвека практикуют таинственный, почти чернокнижный, метод доктора Шротта. Лечение, а точнее - очищение организма от шлаков и прочей дряни, происходит глубокой ночью. Во время вашего сна, когда организм полностью расслаблен, к вам в комнату входят люди в белых халатах с каталкой (разумеется, вы об этом уведомлены заранее). Из теплой кровати вас перекладывают на тележку и укутывают в ослепительно-белые ледяные простыни. Поначалу бьет озноб, но через несколько минут наступает катарсис - ваше тело охватывает облегчительный жар. Вас снова перекладывают в теплую постель, а на каталке остается ворох серо-желтых простыней, впитавших грязь вашего организма. Но чтобы достичь полной внутренней чистоты, шроттовскому лечению надо посвятить никак не менее двух недель...

А потом в местечке Альпе Хермоос мы строили дом. Из снега - настоящий иглу. Хозяин окрестных 20 гектаров Альп - поджарый загорелый горный волк Михаэль - выдал нам по паре легчайших снегоступов, и мы по целине, без всяких тропинок и дорог, по оврагам и холмам отправились на вершину дальней горы. Там, вооружившись полуметровыми ножами-пилами, мы из плотного, утрамбованного ветром снега выпиливали прямоугольные метровые блоки и из них строили дом. За два часа отгрохали целый дворец по всем правилам строительного искусства - с замковым куполом и сложными переходами.

Михаэль всерьез убеждал нас, что завтра в этот дом приедут со спальниками ночевать датские туристы. А затем он подчевал нас чаем, приготовленным из растопленного чистейшего альпийского снега и каких-то специальных трав, собранных им самим на летних альпийских лугах. И самодельной яблочной водкой, настоянной на тех же целебных травах. После всего этого кровь свободно гуляла по жилам отравленного курением и дурной московской экологией организма, а легкие без всякого всхлипа качали целебный альпийский воздух. И с легкостью невероятной мы домчались до ресторана на соседнем холме - снежная пыль за нашими снегоступами поднялась невероятная.

Впрочем, и было к чему так стремиться. Немецкая кухня невероятно обильная и совершенно, вопреки общепринятому мнению, не жирная: супы с креветками, с брокколи, супы протертые с чесночными гренками, сочная обжаренная свинина, хрустящие свиные запеченные ножки (schweinshaxe-roast pork schank) размером с человеческий локоть - выше всяких похвал (тушеная кислая цветная капуста и два огромных "снежка", слепленных из чего-то подобного манной каше, в качестве гарнира, правда, на любителя). Изумительное пиво, пресноватые, но с особенной кислинкой рейнские вина, чистейший морозный воздух на открытой ресторанной веранде с видом на Альпы, покрытые черными елями, довершают это чревоугодие и делают его легким, расслабленным и совершенно не обременительным для желудка.

И начинаешь понимать поначалу вызывавших легкое раздражение сидящих вокруг тебя пожилых бюргеров, которые после такой трапезы, расслабив животы, поворачивают к солнцу свои красные лица и молча впитывают ими последние лучи прячущегося за горами солнца.

На прощание Михаэль, владелец этих дивных альпийских окрестностей, похвастался своей действительно первоклассной самогонной лабораторией. В красном ее углу - офигительный сверкающий медными боками и трубками самогонный аппарат метра два с половиной высоты, в центре - пластиковый бак на

5.000 литров, где осенью будет бродить собранный урожай яблок. А по стенам, на полках, целые дивизии бутылей, бутылочек, шкаликов, флакончиков и прочих чепарушечек самых затейливых форм. И самое трогательное - это наклеечки на каждой из них, сделанные из неброской цветной бумаги, по краям подпаленной огнем, и с ручной чернильной подписью хозяина: эта яблочная водка, наливка, ликер сделаны такого-то числа, с применением таких-то трав, помогает при таких-то и таких-то обстоятельствах. И так в этом промерзшем дюралюминиевом сарайчике стало тепло, потому что вспомнился родной Гоголь: "Сия дыня была съедена..."

УМНЫЙ В ГОРУ НЕ ПОЙДЕТ, ОН С НЕЕ СЪЕДЕТ

Из городка Оберстдорф едем на автобусе в горнолыжное урочище Небельхорн. Пересекаем дважды австрийскую границу (высунувшийся" язык" австрийской территории), которую так никто и не заметил: в пересечении Московской кольцевой дороги и то больше пафоса и напряга. Вдоль дороги - сплошные альпийские ели, крошечные аккуратные пилорамы, хуторки с уютными домиками, почти по крышу занесенными снегом. И все это залито сверкающим зимним солнцем.

Это сколько же людей в мире занимаются горнолыжным спортом, если только на склонах одного Небельхорна мы увидели тысячи и тысячи людей? Целые человеческие лавины волнообразно скользят по широким, самым длинным в горной Германии (7 с половиной километров) лыжным трассам разного уровня сложности. Вообще-то вокруг Оберстдорфа расположено три горнолыжных спуска - уже названный Небельхорн, Фельхорн и Зеллерек. Нас убеждали, что когда понимающие толк в этом виде спорта слышат эти названия, у них просто слюнки текут. И в это можно поверить: в общей сложности - 44 километра лыжных трасс (из них около 30 с гарантированным снежным покровом), 29 различных подъемников и лифтов, рассыпчатый белейший снег, десятки уютных отелей... Тут все создано для разжигания аппетита любителей.

Но лучше всего здесь детям. Мы видели толпы кучкующейся малышни, начиная буквально с двух лет: кто-то хохоча съезжает с невысоких горок на пластиковых "ватрушках", кто-то на плоских "подпопниках" с рукояткой: стаи малолеток под надзором горнолыжных мамок обучаются искусству езды по плоской площадке - но им пока выдается по одной лыже, чтобы ноги не разъезжались. Впрочем, я видел и шестилетних ребятишек, торпедой летящих по взрослой сложной трассе.

Это сейчас я полон умиления при воспоминании о юной горнолыжной поросли. А в тот день меня запросто могли бы выслать из Германии как грубого нарушителя федерального закона. Дело было так, К нам, группе российских журналистов, приставили двух тренеров, которые должны были за час обучить нас элементарному спуску с плоской-плоской горушки, которую я, когда-то в юности имевший 2-й мужской разряд по равнинным лыжам, запросто одолел с первого раза. Мне стало скучно - не хватало адреналина. И пока все остальные старательно съезжали с этой плюгавой горки и второй, и третий раз, я приметил какой-то трос с хваталками, ползущий на более серьезный склон. Ухватившись за петлю, я взобрался наверх.

Оттолкнулся палками - и меня понесло. Сам-то себе я казался эдаким молодцом, но, видимо, совсем по-другому считали наши тренеры и руководители группы. Размахивая руками и что-то крича, они бросились мне навстречу. При виде такой картины у меня обмякли колени - их сил еще хватило, чтобы обогнуть бегущих ко мне, но поскольку я понял, что нужно срочно останавливаться, мне ничего не оставалось делать, как с размаху въехать на крутую боковую горку. Где я и погасил скорость, поставив точку родным мягким местом.

Через минуту выяснилось, что моя "самоволка" угрожала жизни и здоровью детей, катающихся метрах в 20-30 от моего направления. Без сомнения, закон прав. До сих пор каюсь в своем беспечном преступлении неведомого мне установления. Но незнание, как известно, не освобождает...

И все же, горнолыжные детишки - это так трогательно.

Но вернемся к Японии в период цветения сакуры. Что общего, спросите вы, с заснеженной Германией? Красота, господа, и очарование. Другая, но красота.

Сергей Дундин

Вернуться назад