Публикации

"Итальянские прогулки".
["Iностранец" (Москва).-30.06.2003.-№023.-с.12-13]

30 июня 2003

Под дых я получил сразу же - в аэропорту. Пройдя паспортный контроль, я очутился в сплошной толпе Марчелл Мастрояни, Феллини, Антониони и Челентан, размахивающих руками, стоящих в каких-то невероятных кинематографических позах и, что самое потрясающее - говорящих на упоительно прекрасном итальянском языке. Вот только странно, не было вокруг Моник Витти и Софи Лорен: итальянки явно проигрывают сильной половине в игре "кто на свете всех милее".

Любой другой европейский город утопится от зависти к Римини - его возраст более 2 тысяч 300 лет (ау, Санкт-Петербург со своими тремя сотнями). Старины, оставшейся в живых, конечно, кот наплакал, но ощущение вечности жизни здесь караулит тебя за каждым углом.

Дневной РИМИНИ - это апофеоз велосипедов, скутеров, мотоциклов, сверкающих "фиатов" и "пежо". Велосипеды с одним, с двумя, тремя, четырьмя сиденьями, велосипеды-катамараны, велосипеды с корзинами на руле и багажнике - в одной сидит младенец с соской, растопыренный как морская звезда, сзади двухлетнее существо, сосущее сухарь: в центре восседает еще более беззаботная фигура - мамочка, на ходу треплющаяся по мобильнику. Велосипеды - на них ездят все от трехлетних малышей до девяностолетних стариков и старух, которых поставь на землю, они и шага, кажется, не сделают.

Скутеры почти бесшумно стелются по улицам, неся на себе груз двух слившихся в одно целое юных созданий с круглыми - в шлемах - головами. Уже из спортивного интереса искал хотя бы одну машину с вмятиной, царапиной или просто грязным пятном: так и не нашел. Все сверкают холеными боками, словно только что сошли с конвейера.

Главный ночной променад РИМИНИ протянулся километров на десять между отелями, стоящими на берегу моря, магазинами, барами, ресторанами, развлекательными центрами и прочими горящими неоном заведениями. Тысячи и тысячи людей фланируют вдоль этой улицы: беременные и просто толстые, целующиеся молодые пары и держащиеся за руку старички, мамаши и папаши с чадом посередине и многодетные семейства со стайкой постоянно прилипающей к витринам ребятни, коляски с инвалидами и младенцами - последние спят, зевают, хнычут, радостно гугукают, причмокивая, сосут пальцы.

И вся эта людская река разговаривает, спорит, хохочет, орет, бормочет, сморкается, чавкает, насвистывает, молчит...

Вокруг - содомия развлечений и удовольствий. Сверкающие бриллиантами и часами витрины работающих до глубокой ночи магазинов, солнечные очки, лавины сумок, ремней, обуви, купальных причиндалов и пресных сувениров. Прямо на улице карточные гадатели, торговцы электронными игрушками, наперсточники, собирающие вокруг себя десятки зевак (ставки нехилые - 100 евро).

Но апофеоз - детские игровые центры! В глазах рябит от невероятного количества больших и маленьких экранов - перед ними дети с пистолетами и винтовками в каком-то гипнотическом состоянии мочат злодеев и морлоков, нападающих на зрителей. Ряды мониторов с рулями от картингов, самолетов, "феррари" - пацаны остервенело крутят их: рев моторов, визг тормозов, скрежет разбитого металла. Перед другими экранами платформы, имитирующие горные лыжи и сноуборды - на них, корчась и извиваясь телом, детвора преодолевает горнолыжные спуски. Рядом пара наяривает веслами - напротив изображение ее спуска по горной реке с воронками, порогами и водопадами.

Для крох - сверкающие лампочками квакающие, мяукающие, урчащие пластиковые лягушки, зайцы, котята, тролли, на которых малышня катается, взлетает вверх и кружится. Детские визги, крики, плач, смех, хныканье. Все это - счастье и отдых.

На улице запах и шум ночного моря, ароматы пиццы, жареной рыбы и морских гадов, спагетти, восточных курений, кожи сумок и обуви, дезодорантов и цветущих кустов.

Как это рассказать и передать, если все вокруг разом и одновременно?

ФЛОРЕНЦИЯ

Итальянец тебя не поймет, назови ему город этим именем: Фьеренца, и только Фьеренца. Венеция и Флоренция в русском сознании как-то всегда стоят в одном ряду. Я понял почему - потому что они как земля и небо. Первая - домашняя, с узкими улочками, задумчивым выражением лица, отраженным в каналах, у второй - многовековая мания величия: громадные дымчатые соборы, застилающие своими куполами и колокольнями полнеба, колоссальные арки и колонны, величественные здания в три этажа размером с наши девять, многометровые скульптуры, с бронзовым или мраморным воплем простирающие к облакам засиженные голубями руки, десятки, сотни тысяч людей, слоняющихся по улицам и площадям, которые все равно выглядят пустыми.

Флоренция - это огромный магазин: торжище происходит прямо среди арок и колонн. Как и Римини, она пропитана запахом кожи: те же водопады ремней, сумок и обуви. Те же горы бриллиантов, часов, одежды - весь мир можно нарядить этой красотой, и половина планеты будет одета от Гуччи, а другая от Версачи.

Лицо Флоренции сумрачно и обшарпано, но зайдите в любой дворик, подъезд, помещение - всюду тот самый знаменитый итальянский дизайн: верх изысканности и вкуса.

БОЛОНЬЯ

Сплошной гостиный двор: можно часами ходить по центральным улицам, тротуары которых пролегают под сводами бесконечных анфилад. Боковые колонны и арки создают потрясающий контраст света и тени, задавая прогулке по городу упоительный ритм - тень колонны и полукруглый свет, тень и свет, тень и свет...

Болонья вся в звуках аккордеонов. На каждом углу сидят старики и все играют одни и те же мелодии из феллиниевского "Амаркорда". Хотя кто у кого взял - это еще большой вопрос.

Именно в Болонье я понял, что Феллини никакой не гений: поставь кинокамеру на углу любой итальянской улицы, у любого ресторанчика, включи ее - и получится потрясающий фильм, живой, без всякого хроникального налета. Итальянский город сам диктует пронзительную красоту, пластику, ритм, музыку, цвет и свет, каких ни одному режиссеру в жизнь не выдумать. А как может быть иначе в пространстве, где не площади, тупики и проспекты, а пьяццы, пьяцетты и виа? И ежечасный звон колокола над головой. А у наклонившейся во всем черном девушки, поправляющей ремешок на босоножке, на обнажившейся полоске белой кожи между юбкой и кофточкой вдруг мелькнет голубое крыло ласточки.

Сергей Дундин

Вернуться назад