Публикации

"В Ниццу, пройтись по Лазурному берегу".
["Эхо планеты" (Москва).-07.11.2003.-№045-с.26-31]

07 ноября 2003

Буклетную Ниццу вполне правомерно сравнивать с анталиями - кипрами - канарами. По "звездности" отелей она уступает Шарм-эль-Шейху и уж тем более - мексиканскому Канкуну, где схваченные цепким "all inclusive" - "все включено" - вы курсируете между пляжем и круглосуточным шведским столом и увозите на родину пару лишних килограммов веса (вам это надо?). Действительная Ницца - вне сопоставлений. Здесь не патока, а жизнь, которая завораживает, и, разумеется, не вас одного. На вершине горы гордым одиночеством обращает на себя внимание беломраморное шале Элтона Джона, на выезде из города, лицом к морю - вилла Шона Коннери, главного Джеймса Бонда, чуть дальше, близ отеля "Метерлинк", - гроздья "хижин" новых русских.

Туристические брошюры, живописуя Ниццу, не могут удержаться от расхожего и от того безликого обозначения - "рай земной". Хотя в чем-то они правы. Едва самолет, почти коснувшись колесами водной глади, приземляется, вы попадаете в сказочный мир лазурного неба, неправдоподобно прозрачного бирюзового моря, живописной гряды гор, окаймляющих залив Ангелов, теплых вечеров и утренней свежести, расслабляющего курортного сервиса. Но уже в полете ощущается нестандартность Ниццы: в бизнес-салоне заметен один из отечественных вице-премьеров, в ряду перед вами дремлет наш кино-секс-символ, справа - директор крупнейшего оборонного завода, слева - генерал-налоговик с молодой женой, радушно подливающие вам виски. Такие орлы, да еще стаями, в курортный ширпотреб не летают. А назавтра в полдень, возле Русской церкви, вы вдруг встречаете первого российского президента и, фотографируясь с ним, ощущаете себя, пусть на минуточку, причастным если не к "семье", то хоть к истории. Рай не рай, но и не Новогиреево.

В Ницце "отметилось" несметное количество знаменитостей прошлого, фактически вся литературно-художническая элита Франции, из наших - Толстой, Тютчев, Сухово-Кобылин, Чехов, Набоков, Кшесинская, Немирович-Данченко, Бунин... Отправившийся в европейское странствие Куприн, очарованный здешней аурой, поменял планы и застрял на Ривьере надолго, увлекшись бытоописанием "ниццаров и ниццарок" ("Лазурные берега", 1913 - прочтите, не пожалеете). С тех пор многое изменилось, современное вавилонское столпотворение решительно перемешало всех и вся, но особость Ниццы - сохранилась.

Юридически Ницца - административный центр французского департамента Приморские Альпы. На скрещениях улиц вы то и дело замечаете типичные парижские дома с крохотными балкончиками и заостренными, наподобие носа корабля, фасадами - но это не Париж. В городской топонимике культ наполеоновского маршала Массена, премьера-либерала времен Третьей республики Гамбетты, а на кладбищенских надгробиях - почти сплошь итальянские фамилии. Здесь родился Гарибальди, этот Че Гевара XIX века, принесший знамя революционных свобод не только в Пьемонт, Сицилию, Венецию, но и в Уругвай, Рио-Гранде, Пруссию. Именем "основателя Италии" названа центральная площадь города с белокаменным памятником герою, однако сама Ницца никогда не была в составе Италии - после множественных изменений своего статуса она с 1860 года стала частью Франции. Путеводители утверждают, что это произошло на основании "широкого плебисцита", историки знают, что пьемонтские власти "расплатились" Ривьерой с Наполеоном III за ту подмогу, что оказала им 200-тысячная французская армия против австрийской агрессии в Северной Италии (а освятить коммерческую сделку всенародным волеизъявлением в XIX веке умели не хуже, чем это делают теперешние политтехнологи). Но "ниццаров" политические игры в то время уже мало волновали - город захватила туристическая лихорадка.

Каким-то образом английская королева Виктория сумела предугадать будущую курортную жемчужину на месте прибрежной болотной трясины, где тогда вынужденно ютились лишь непритязательные "труженики моря". Следом за королевой сюда отправились аристократы Туманного Альбиона, начались ирригация и обустройство, в 1868 году из центра к побережью проложили железную дорогу, пробив в горах множество живописно-таинственных туннелей. И вскоре, когда французам захотелось поскорее забыть позор недавней прусской оккупации и ужасы Коммуны, сюда устремился "весь Париж", а значит, и "весь мир".

В память о первооткрывателях проходку вдоль моря стали называть Английским променадом, или Английской набережной, визитки лучших отелей украсили привычные британскому уху Виндзор, Карлтон, Бристоль (американцы, демонстративно презирающие вкусы европейской аристократии, отметились в Ницце однозвездной (!) "Калифорнией"; правда, есть в городе площадь Генерала Маршалла - его за послевоенный план возрождения боготворила вся Европа).

Со временем все в городе стало работать на индустрию развлечений. Старый город, забыв свое рыбацкое предназначение, превратился в подмостки для ярмарок, уличных шоу, бесчисленных кафе и сувенирных лавок. В сегодняшнюю субботу на площади Сен-Франсуа возле ратуши демонстрация сельской старины: телеги с коваными колесами; равнодушные огромные быки; ярко-желтые стога соломы; лошади; кузнецы, грохочущие железом; пекари, угощающие прохожих здесь же выпеченным хлебом; ряженые в хороводе; самодеятельный хор, прирастающий всеми желающими. Это веселье на заказ выглядит достаточно искренним и естественным. К середине дня буйство прекращается, энергичные служители мощными водяными струями буквально отстирывают брусчатку площади, и к вечеру она превращается в грандиозное кафе под открытым небом. Назавтра здесь будут царствовать керамика и стекло, потом цветы, а потом еще что-то.

На заре ниццкой туристической цивилизации бесхитростные фиесты простонародья стихийно возникали после окончания сезона - "господа разъехались, лакеи веселятся" (Куприн); постепенно они трансформировались в плановые карнавалы, которые подхватил весь мир вплоть до далекого Рио-де-Жанейро.

Разумеется, не случайно Ниццой очаровывались Делакруа и Энгр, Моне и Ренуар, Дега и Боннэр, Тулуз-Лотрек и Пикассо. Провозвестникам импрессионизма для нового взгляда на мир оказалось достаточно серых красок лондонского Паддингтонского вокзала, туманов Руана и Темзы, блеклого рассвета над Сеной; поколение next - Ван Гог, Гоген, Сезанн - потянулось к колористическому буйству юга. В Ницце как напоминание об этом привораживает простотой архитектуры и неестественно ярким красным цветом музей Матисса (интерьер, правда, откровенно пустоват и вряд ли "тянет" на 11 евро за вход). Шагал, почувствовав открытость Ниццы небу, завещал собрать здесь в специальном музее свои полотна на библейские сюжеты (это на любителя).

Современное монументальное городское искусство разочаровывает: чуть ли не единственным "украшением" открытых пространств - набережной, площадей, бульваров - служат незамкнутые кольца из ржавого железа, достигающие порой 20 метров в диаметре. (Европа вообще неравнодушна к эстетике труб, рельсов, сварных конструкций, колючей проволоки, цепей, но в больших городах это можно оправдать хотя бы утилизацией промышленных отходов, а здесь-то зачем?)

В узких улочках старого города буквально роятся лавки художественных поделок. Хозяйки, как правило, усталые женщины без возраста в обвислых заношенных свитерах (как и художницы во всем мире), весь день маячат с сигаретой в дверном проеме или потягивают кофе, сидя в глубине. Ни одной продажи заметить не удалось, но как-то выживают.

А вот в одной из витрин напористый шарж: симбиоз американского и иракского президентов (так, что оба узнаваемы) и капли крови, капающие со всех заостренных точек их единой фигуры. "Кто-нибудь купит?" - "Нет, конечно, но зачем они нашего президента изображают червем?"

Пожалуй, это была единственная "политика" за все время пребывания в Ницце. На Променаде Искусств голова женщины в виде огромного куба размером с трехэтажный дом, разграфленного на клетки, вероятно, для вписывания в них нулей и единиц, но мы, не задерживаясь, проходим мимо этой бетонной богини информатики - в горы.

"Очень длинный, утомительный для лошадей, спиральный и извилистый путь по шоссе" (Куприн) мы проходим пешком, да еще с отклонениями в сторону. Усталость необходима - на вершине Симье можно посидеть на развалинах римского амфитеатра, живописуя себе представления, проходившие здесь в древности. И совсем блаженное расслабление наступает в обширном и светлом саду францисканского монастыря, где представлены сотни видов цветов, кустов, деревьев, а дорожки вымощены морской галькой размером в пол-ладони, причем каждый камушек поставлен на ребро и плотно подогнан к соседним - монахи потрудились на славу. С балюстрады открывается единственная в своем роде панорама города, только отсюда он виден весь сразу: и правая - курортно-магазинная часть, и левая - припортовая, и до самого горизонта - море. Можно любоваться часами...

Город огромен, говорят, в нем более 400 тысяч жителей (а сколько же с туристами?). Туристы - основные работодатели, но не всем хватает этой работы, да и не каждый хочет ею заниматься. Поэтому, как и во всех больших городах, работа - это проблема номер один.

"Ницца - идеальное место для нашего бизнеса, самолеты отсюда напрямую летят во все важнейшие города мира, что для нас очень важно, а кроме того, сюда охотно приезжают подработать студенты старших курсов, наши хоть и временные, но главные сотрудники: они современны, динамичны, энергичны и честолюбивы, к тому же придают офису и бизнесу атмосферу жизнерадостности - партнерам приятно общаться с молодыми. Для одних - это хорошая практика перед вступлением в самостоятельную жизнь, кто-то и у нас задерживается надолго". Эти рассуждения мы слушаем в тенистом садике на вилле знакомого бизнесмена, куда приглашены на барбекю. Он - ирландец, получил образование в Дублине, несколько лет назад обосновался с семьей в Ницце, по нашим прикидкам - миллионер (он на это посмеивается, но напрямую не отрицает), по утрам проплывает полкилометра, в офис на набережную Луны частенько ездит на велосипеде, разумеется, не имеет вредных привычек кроме пристрастия к черному ирландскому "Гиннессу", но это лишь дань пивным традициям и патриотизму. Успеха в бизнесе добивается профессионализмом, эрудицией, коммуникабельностью, без алчности и жесткости. Бизнес любит почти так же, как жену и двух дочерей. В каком-то смысле космополит, человек будущего. О России говорит с искренней теплотой и предсказывает экономический взлет - это нам бальзам на душу.

Здесь же за столом два молодых поляка, они ремонтировали-достраивали его виллу. В Польше работы нет, они семь лет трудились на стройках Германии. Три года - повезло - здесь. Но сейчас, по-видимому, придется куда-то перебираться: строительство в Ницце почти не ведется. Еще одна полька повстречалась нам возле Русской церкви, она замужем за французом уже пятнадцать лет, но он не из местных, поэтому лишь экономя на всем, купили наконец-то квартирку, правда, упустили время - и детей нет. Имея юридическое образование, работает в лицее "секретаркой", лучшей работы нет, от городской суеты хочется уехать в горы: "Не могу без леса, это из детства тянется, но и с морем расставаться жаль".

Характернейший персонаж Ниццы - дама с собачкой, причем не только в курортной зоне на Променаде, но по всему городу. Их выгуливают поодиночке, парами, группами, несут в рюкзачках, везут на велосипедах, мотоциклах, авто, они держатся уверенно, по-хозяйски. А дамы?.. Похоже, что натуральной привлекательности и сексапильности у творца в полной мере хватило лишь для восточных славянок, остальным европейцам приходится как-то выкручиваться. Француженки придумали "шарм". Но, как и во всем мире, он со временем перестает работать.

В Ницце заметнее, чем в других городах Франции, почти полное отсутствие моноэтнических пар среди молодежи. "Белый" француз предпочитает идти в обнимку с негритянкой, тайкой, алжиркой etc., найдя в ней покладистую любовницу, преданную подругу и способную ученицу, готовую на многое ради обретения гражданства и семьи.

А смуглокожим альфонсам комфортно с француженками, доминирующая страсть которых - складывать евро к евро - обеспечивает паре сытное совместное существование. Да и лестно - ведь у них "шарм". А что неказисты - так "с лица воду не пить" (аналог этой поговорки наверняка есть и в Африке). Похоже, увядающая нация интуитивно ищет выход из демографического тупика.

Короля делает свита, столицу - пригороды. У Ниццы, неформальной столицы Лазурного берега, они более чем впечатляющие.

Восточный "пригород" Монако, карликовое независимое княжество-город, фактически растворившееся в окружающей его Французской Ривьере. Это всего лишь одна из остановок обычного рейсового автобуса N260, следующего по маршруту Ницца - Ментон. Монако процветает за счет доходов от казино, Формулы-1, туристов, может позволить себе мягкое налогообложение, и потому из 25 тысяч его жителей 10 тысяч - миллионеры, правда, по большей части иностранцы, нечасто ночующие "дома".

Самая древняя династия мира, основанная мрачноватым и хитрым Франсуа Гримальди 706 лет тому назад, в последние полтораста лет являет собой лучший образчик "просвещенного абсолютизма": князья путешествуют, коллекционируют картины и археологические раритеты, создают ботанические сады и аквариумы редких рыб, занимаются спортом, теряют головы от любви. Возвышенный родовой девиз "С божьей помощью" трансформировался в обыденное "Живи и давай жить другим", и подданным это нравится.

В 1950-е годы женой князя Ренье III, правящего и поныне, стала Грейс Келли, американская красавица, звезда Голливуда. Она родила ему наследника и двух дочерей, но в 1982 году погибла в автомобильной катастрофе на горной дороге, отвозя дочь в аэропорт (в двадцатилетие трагедии мировые СМИ заново переворошили все неясности того "дела"). Во множестве проявлений принцесса Грейс оказалась предшественницей принцессы Дианы, в смерти - один к одному. Культ Грейс царит в Монако и поныне. Вдруг выяснилось, что красота, обаяние, благородство людям ближе и желаннее удачных политических интриг и экономических новаций - оголтелый прагматизм и деградация нравов не всесильны. Наша главная приманка в Монако отложена на вечер - казино Монте-Карло.

"Маленькое приземистое здание; пухлые амуры и жирнозадые Венеры, разбросанные малярами по потолку и на стенах, поддельная бронза, просто-напросто вертеп, воздвигнутый на голой и бесплодной скале". Этот саркастический пассаж Куприна явно некорректен. Он что, хотел бы увидеть здесь Боттичелли и Тициана? Именно эта пышная аляповатая роскошь настраивает вас на рандеву с золотым тельцом, подготавливает к священнодействию, ради которого вы и пошли сюда (а не в музей) - к рулетке.

Балетная грациозность мелькания лопаточки крупье; сухая дробь скачущего шарика - как барабан пред атакой; напряженно-безразличная невозмутимость игроков; азарт. Монте-Карло не вертеп, скорее храм, исповедальня, здесь для каждого рано или поздно наступает момент истины: неудачник, горделиво вскинув голову, закаленным уходит в жизнь; счастливчик вдруг удивляет самого себя красивым безрассудством, например, дарит весь выигрыш спутнице. (Мы с золотым тельцом расходимся миролюбиво, он не заглатывает наши души, вполне довольствуясь парой сотен евро, заранее выделенных на проигрыш.) Математики, наибольшие романтики среди всех естественников, назвали один из разделов компьютерной вычислительной науки "методом Монте-Карло", а не именем какого-нибудь другого "Рулетенбурга": видимо, почувствовали, что в этом "вертепе" присутствует нечто более возвышенное, чем слепая игра вероятностей и заурядная алчность.

Перед поездкой нас предупреждали: только в вечерних туалетах. Оказалось, - приходи хоть в ковбойке, были бы деньги и обязательно паспорт, чтобы занести вас в компьютер и проверить, не шулер ли. О времена, о нравы...

В западном "пригороде" Ниццы, Каннах, мы надеялись услышать эхо знаменитых кинофестивалей. Не услышали. Здание, где они проходят, выделяется среди окружающих отелей разве что серой безликостью, наши соотечественники окрестили его "Домом кино". Ни рядом, ни на знаменитой лестнице в 24 ступени фотографироваться не захотелось. Говорят, правда, что и Голливуд без кинозвезд - всего лишь благоустроенная деревня.

Примиряют с Каннами живописная набережная Круазет да песчаные пляжи (в Ницце - неласковая крупная галька), должно быть, купаться и нагуливать аппетит здесь неплохо. (Курьез:

Интернет-шпаргалка объединяет этот Город фестивалей с местом знаменитого разгрома римлян Ганнибалом; в действительности между ними тысяча километров, "ганнибаловские" Канны находятся на востоке Италии, почти на широте Неаполя - аи да всезнающий Интернет!)

Возвращаемся через Антибы, здесь, как утверждают, находятся самые крутые виллы и проходят самые разнузданные тусовки, но мы не приглашены, поэтому - мимо, "домой", в Ниццу.

Как и в других заграницах, интересует "русская тема". После поражения в Крымской войне (1856) России запретили базировать военный флот на Черном море, и великой державе надо было найти какой-то выход из унизительного положения. К счастью, прежние союзники (Англия и Франция) быстренько охладели друг к другу, и Александр II уговорил (с приплатой) Париж приютить наши корабли где-нибудь на Средиземноморье. Выбрали соседнюю с ниццким тесноватым портом бухту Вильфранш, достаточно вместительную и защищенную каменистой грядой. Высокие чины (и не только из адмиралтейства), зачастившие с проверками, "как матросики служат", быстренько огляделись, начали задерживаться, обзаводиться жильем. Тут и Монте-Карло подоспело, круг занятий расширился, колония стала разрастаться...

В Ницце в фамильном склепе обрел последнее пристанище прах Александра Герцена, перевезенный из Парижа с Пер-Лашез: в бронзовой фигуре мыслителя увековечены величие и скорбь. Кладбище на холме Шато очень богато и ухоженно.Большая его часть - католическая, где запоминаются фамильные склепы Гарибальди (сам Джузеппе погребен в Италии) и Гамбетта. С нею соседствует протестантская. Глухой стеной от христианского отделено еврейское, заметно офранцузившееся, без традиционного аскетизма и текстов из Книги.

Дважды мы поднимались на холм безуспешно, лишь на третий подошли к служителю в конторке. "Русские, Герцен?" - предваряя вопросы безошибочно определил он, и не произнеся более ни слова отвел на место - значит, к этой могиле ходят часто. К 300-летию дома Романовых для поддержки православных Лазурного берега в Ницце воздвигли Свято-Николаевский собор, ля рюс, подобие московского Василия Блаженного. В результате "исхода" 1920-х годов здесь образовалась вторая по численности русская диаспора Франции.

"И сегодня на свадьбы, крестины, отпевания приезжают со всего побережья, порой на службах собирается до двухсот человек, но постоянных, записавшихся, прихожан не более ста. На их пожертвования храму не прожить, кое-что дает французское правительство для поддержания здания, главное же поступление от продажи билетов экскурсантам (2,5 евро), а их привозят автобусами, ведь ничего более впечатляющего на всей Ривьере нет", - о житье-бытье рассказывает нам Василиса Фисаченко, член приходского совета. Попутно вспоминает и о личном: ее родители (отец - офицер и мать - дочь инженера) бежали из Крыма через Константинополь в Тунис; во время этой трехлетней одиссеи в полной мере испили горечь эмиграции; в сороковые годы они перебрались в Ниццу. Поговорили о Бунине и Зайцеве, о де Голле и Сопротивлении, поспорили о недавней книге Б. Носика "Прогулки по Французской Ривьере" и наиболее заинтересованно - о сегодняшней России.

Моя родословная развивалась по другую сторону "баррикады", разделившей русских в 1917 году, но, странное дело, наши оценки и пристрастия в основном совпали. А может, и не странно, ведь больше всего она гордится тем, что ее внук-школьник из полуфранцузской семьи знает и любит русский язык, Пушкина, Москву. Как и мои внуки...

Юрий Носов, НИЦЦА - МОСКВА

Вернуться назад