Публикации

"Шопен на Майорке хворал".
["Россия" (Москва).-14.08.2003.-№033.-с.11]

14 августа 2003

А Жорж Санд предавалась созерцанию природы. Их бурный роман дал первую трещину зимой 1838 года

Опоэтизированная в фильмах Альмадовара земля Испании на самом деле контрастна и метафорична, как белый стих.

Так думал и Шопен, следы которого мы отыскали в высокогорном монастыре.

"Я в Пальме, среди пальм, кедров, кактусов, маслин, померанцев, лимонов, алоэ, фиг, гранатов и т. д. Что есть только в оранжереях Gardian des Plantes (Ботанический сад в Париже. - Н. К./ Небо как бирюза, море как лазурь, горы как изумруд... Ночью гитары и пение по целым часам. Огромные балконы с виноградными кистями над головой, мавританские стены..."

Такой увидел Майорку полтора столетия назад Фридерик Шопен и описал в письме к другу.

Здесь провели промозглую зиму 1838 года Фридерик Шопен и Жорж Санд. Она же Аврора Дюдеван, в девичестве Дюпен.

Повод для поездки? Кроме главного - кульминации их любви, это "ревматизмы" сына Санд Мориса и каприз дочери писательницы Соланж, отвергнувшей Италию в пользу "дикой" Майорки. Приехавшие из Парижа в середине октября путешественники, казалось, нашли то, что искали. "Я вам пишу с берега моря самого голубого, самого чистого, самого гладкого, - сообщала в письме подруге Жорж Санд. - ...Мы все чувствуем себя хорошо. Шопен прибыл свежий, как роза..."

Снять подходящее жилье в Пальме оказалось делом непростым, ведь она не была тогда "столицей тысячи отелей". Лишь с помощью французского консула удалось поселиться в более чем скромном деревенском домике. Когда хлынули дожди, известняковая "вилла" промокла, как губка. "Этот дом без камина был подобен ледяному плащу на наших плечах, и я чувствовала себя парализованной", - из книги Жорж Санд "Зима на Майорке".

Таково ощущение здоровой и жизнестойкой Авроры, любившей предаваться созерцанию разбушевавшейся стихии отнюдь не из окна гостиной, а где-нибудь прямо на горной тропе. Фридерик страдал тем более, его туберкулез грозил перейти в открытую фазу. Путешествие с семейством Санд с самого начала было для него авантюрой, за которую он жестоко поплатился.

Началось обострение болезни. В письме Шопена другу Юлиану Фонтане читаем: "Хворал эти последние две недели, как собака... Три знаменитейших доктора со всего острова: один нюхал то, что я плевал, другой выстукивал там, откуда плевал, третий щупал и слушал, как я плевал. Один говорил, что я издох, другой - что издыхаю, третий - что издохну... Это, однако, повлияло на Прелюдии, которые Бог весть когда получишь".

В местное население болезнь Шопена вселяла ужас, в Пальме на него смотрели, как на прокаженного. Пришлось маленькой компании перебраться в необитаемый картезианский монастырь в деревне Вальдемоса.

Сохранилась келья, где Шопен жил и сочинял свои мазурки, вальсы и прелюды на скверном местном инструменте, пока из Валенсии не прибыло для него морем пианино Плейеля. Именно здесь, как выяснилось, был сочинен мой любимый прелюд "Капля воды": так вот откуда эта обреченность сквозь светлую грусть знаменитой "славянской кварты" композитора...

Пронзительно печальный контекст. Шопен уже кашлял кровью, а мадам Санд подолгу оставляла его одного, отправляясь на многочасовые прогулки. В эти минуты он особенно остро чувствовал свое одиночество, разность жизненных потенциалов с любимой женщиной, бывшей, кстати сказать, на 7 лет старше его и пережившей композитора на 27 лет. И пока Жорж Санд рассудочно наблюдала дикую красоту Вальдемосы, дабы в дальнейшем переплавить эти впечатления в роман "Спиридион", очень ранимый и трагически одинокий композитор собирал остатки мужества, чтобы встретить Аврору улыбкой и остроумной изящной фразой, которые та коллекционировала и затем свободно вводила в ткань своего письма.

Местные жители демонстрировали откровенную неприязнь к экстравагантной писательнице-демократке из Парижа. Та вела себя неподобающим женщине образом: ходила в мужских брюках, много курила. Нет, не внушала доверия заезжая эмансипе.

Из-за плохого состояния Шопена майоркинские каникулы пришлось прервать: 13 февраля Шопен и Санд с детьми поплыли морем в Барселону. Они еще 9 лет потом были вместе, но "капля воды", начавшая подтачивать их союз на Майорке, сделала свое дело: тепло из отношений ушло. Окончательный разрыв с Санд, по свидетельству мемуаристов, существенно сократил жизнь гениального польского пианиста и композитора.

Майоркинцы утверждают, что душа его иногда посещает сию обитель в виде неспокойного, мерцающего в туманной дымке огня. Обыкновенно это случается после дождя, когда за окном той самой кельи срываются вниз хрустальные капли воды...

Санкт-Петербург-Пальма де Майорка-Санкт-Петербург

Наталья Корконосенко

Вернуться назад